Структура управления ранней церковью (транскрипт)

Структура управления ранней церковью

Иисус Христос не оставил Своим последователям ни систематического богословия, ни подробного описания структуры управления церковью, оставив широкое поле для инициативы апостолов и последующих поколений христиан. Судя по первым годам жизни церкви, описанным в Деяниях Апостолов и посланиях, церковная структура создавалась по мере необходимости.
Когда погиб Иуда Искариот, то апостолы решили восполнить утрату, избрав двенадцатого апостола взамен Иуды — Матфия Иуста (Деян.1:14-26). Когда позднее в иерусалимской церкви возникла проблема обеспечения пищей беднейших членов, то апостолы избрали для именно этого служения семь человек (Деян.6:5). Обычно их называют первыми диаконами, по греч. слову “diakonia” — служение или “семью” (диаконами). На тот момент слово “диакон” не имело специфического значения как младшего церковного сана, там же у Луки апостолы называют себя диаконами слова и молитвы.

Со временем, в церкви утвердился диаконский сан, а в Римской церкви даже сложилась практика избрания всего семи диаконов на всю церковь — в память о первых диаконах. По мере роста церкви и потребности в служителях, церковь назначала новых диаконов, но называла их по другому: иподиаконы, привратники и аколуфы. Последние, например, использовались епископами для важных поручений.

Павел описывает структуру церкви в 1 Кор. 12:28, написанном в 55 г. “И иных Бог поставил в Церкви во-первых апостолами, во-вторых пророками, в-третьих учителями”. Десять лет спустя в послании к Ефес. 4:11, он добавляет пастырей и евангелистов: “И Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых”.

Судя по апостольским посланиям, церкви были вполне независимы в принятии решений, касающихся их жизни. Когда там появлялись проблемы, требовавшие вмешательства апостолов, то методами были
увещания, вразумления, воодушевление, но не приказы командира подчиненному, хотя Павел настаивал на том, что как апостол и основатель церквей, он имел право на жесткое руководство, впрочем, никогда не применяя его. Особенно наглядна независимость церквей в ситуации с Диотрефом. Иоанн пишет, что прийдет и напомнит ему о его злых делах (3 Ин. 9), но отстранить от служения не может.

В одних случаях, церковь избирала себе служителей, в других — в новообразованных общинах — они назначались апостолами или их посланниками, как например, Титом на Крите: “Для того я оставил тебя в Крите, чтобы ты довершил недоконченное и поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал” (Тит. 1:5).
Примечательно, что слово пресвитер — старец, старейшина обычно в НЗ употребляется во множественном числе. Исключение составляют случаи, когда Павел (Фил.9) и Иоанн (2Ин.1, 3Ин.1) называют себя старцами, но скорее они говорят о своем возрасте.
Не существует четких границ между разными видами служений: Павел называет одних и тех же людей пресвитерами и епископами (Деян.20:17, 28). Греч. ἐπίσκοπος обозначает “наблюдатель, надзиратель, инспектор”.
В послании к Евреям упоминается еще один вид руководителей.
Евр.13:17 “Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет; чтобы они делали это с радостью, а не воздыхая, ибо это для вас неполезно”.
Греч. ἡγούμενος значит не столько наставник, сколько руководитель, глава, правитель. Была ли это должность или это слово, обобщающее многие руководящие позиции в церкви? В Ев. от Луки 22:26 это слово переведено, как “начальствующий” в противовес служащему.

Очевидно, что структура управления церковью в первый век жизни церкви — не застывшая. Она развивается и видоизменяется по мере необходимости. Впервые образ строго структурированной церкви появляется в посланиях Игнатия Антиохийского в 107 г. Там он выстраивает строгую иерархию:
епископы — пресвитеры — диаконы — миряне.
Эту идею поддержал Ириней Лионский (130-202), озабоченный распространением ересей и угрозой расколов. Для него церковная иерархия была надежным способом уберечься от еретиков и раскольников: «Мы должны повергать в смущение всех тех,.. кто организует несанкционированные собрания… — писал он, — упоминанием о традиции, идущей от апостолов… и созданной двумя славнейшими апостолами, Петром и Павлом, в Риме,.. которая продолжается и в наше время благодаря поколениям епископов. Ибо абсолютно необходимо, чтобы каждая церковь согласовывалась с этой же церковью, признавая ее главенствующее положение». Кстати, это первый намек на ведущую роль Римского епископа.

Карфагенский епископ Киприан (ок.200—258) закрепил представление о церкви, как человеческой организации, объединенной вокруг людей, идеей апостольской преемственности. Смысл ее, в общем сводится к тому, что как отец-царь передает по наследству свою власть сыну, так и в Церкви Господь Иисус передал власть апостолам, те в свою очередь, передали ее епископам и, так далее, по эстафете, «так что церковь поставляется на епископах и всяким действием Церкви управляют те же начальствующие». Отсюда естественно вытекал его вывод: «Тот не может иметь Отцом Бога, кто не имеет матерью Церковь». Разумеется, не вселенская церковь, а поместная, возглавляемая епископом. Такой метод управления церковью возобладал, так что уже во II и Ш вв. общины стали управляться епископами, а не советом пресвитеров.
Такая система монархического епископата была удобна тем, что она повторяла иерархическую систему управления Римской империей. К IV веку наибольшие по численности церкви и епархии сосредоточились в больших городах, так что административные центры также стали церковными центрами с митрополитами (т.е. епископами метрополий — крупных городов) во главе. Самые значительные из них стали патриархатами в Риме, Константинополе, Антиохии, Александрии и Иерусалиме. Хотя в Иерусалиме патриархия была учреждена I Вселенским собором в Никее скорее не из-за размера церкви, а в знак уважения к традиции.

Надо признать, что система монархического епископата сама по себе не могла уберечь от раздоров и ересей. Евсевий Кесарийский признавал, что в мирное время отсутствия гонений и руководители церкви боролись за власть, как светские вожди: «От излишней свободы течение наших дел превратилось в медленное и вялое… мы начали друг другу завидовать, друг с другом ссориться, а мнимые наши пастыри, презрев закон богопочтения, воспламенялись взаимными распрями, умножали только одни раздоры и угрозы, ревность, вражду друг против друга и ненависть и сильно домогались первенства, будто какой-нибудь неограниченной власти» (Церковная история VIII, 1).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *